Зачем нам нужны Силы специальных операций?

Зачем нам нужны Силы специальных операций?

В конце февраля российскому народу напомнили про существование Сил специальных операций ВС России, чей профессиональный праздник отмечается с недавних пор 27 февраля.


Напоминание было настолько громким и убедительным, что его услышали даже в Венесуэле, где на следующий день президент Мадуро объявил о создании аналога ССО — Особого национального антитеррористического корпуса.

Не вдаваясь в пересказ истории создания Сил специальных операций, остановимся на целях и задачах ССО, а также практике применения этого подразделения.

За последние пару десятилетий россияне окончательно запутались в бесчисленном количестве рождающихся и исчезающих спецподразделений. Обыватель даже не всегда в состоянии определить, к какому ведомству (МВД или МО) относятся бесчисленные «Альфы», «Дельты», «Витязи», «Вымпелы», «Ратники», «Вулканы» и т.д., каждое из которых брендировалось и продвигало установку на собственную элитарность в лучших традициях современного маркетинга.

В этом контексте Силы специальных операций отличались от других спецподразделений не только тем, что формировались и применялись без лишней шумихи и в сохраняющемся режиме преобладающей секретности, но и уникальностью своего предназначения и сферы применения. Прежде всего это контртеррористические операции и освобождение заложников на территории иностранных государств. Все иные задачи ССО не являются уникальными и в той или иной степени дублируют задачи, выполняемые другими подразделениями ВС РФ.

Из находящихся в открытом доступе сведений о практике применения ССО мы можем узнать, что данное подразделение применялось при известных событиях в Крыму, а также на Северном Кавказе и в Аденском заливе (борьба с сомалийскими пиратами) и в Сирии. Данные об освобождённых заложниках отсутствуют, а работа в Сирии является скорее не антитеррористической операцией (которой сейчас называют практически любую войну), а участием в полноценных боевых действиях. При этом никем не поднимается вопрос целесообразности применения уникального спецподразделения, на подготовку которого тратятся немалые деньги, и рассчитанного на проведение точечных, ювелирных, можно даже сказать — интеллектуальных операций, в качестве затыкания брешей в составе штатного российского войскового контингента. К сожалению, высокая квалификация бойцов ССО далеко не всегда спасает их жизнь при выполнении несвойственных им функций — они так же гибнут от танкового, артиллерийского и миномётного огня, как и бойцы диверсионно-разведывательных групп.


Если кратко сформулировать войсковую тактику при ведении масштабных боевых действий, то она состоит в поражении (уничтожении) противника. Тактика же при операциях ССО по освобождению заложников заключается в противоположном — освобождении и сохранении жизни при крайне избирательном применении средств ведения огня. Причём в идеале (что редко достижимо) речь идёт о сохранении жизни не только заложников, но и террористов — для дальнейшей передачи их следственным органам, выявления сообщников, проведения судебных процессов.

Вероятно, причина нецелевого использования Сил специальный операций заключается в полной подведомственности вопросов их применения Министерству обороны, которое использует ССО в рамках стоящих перед ним задач, тогда как возможности и предназначение этого многофункционального подразделения гораздо шире, располагаясь, по сути, на стыке компетенций ВС, МВД и МИД РФ.

Зарубежный опыт


В Великобритании деликатными зарубежными операциями занимается Special Air Service (SAS) и Special Boat Service (SBS), подчинённые ВС Великобритании и Королевскому ВМФ Великобритании соответственно. Непосредственно контртеррористическими операциями и освобождением заложников занимается особое подразделение Special Projects Team (SP Team)? насчитывающее около 80 бойцов. Ни в каких общевойсковых операциях и военных действиях SP Team не используется и находится в режиме постоянной боевой готовности на своих базах в Великобритании. Собственно, послать SP Team на войну и не получится, поскольку это команда не с фиксированным кадровым составом, а состоящая из постоянно сменяющихся "по кругу" бойцов других подразделений SAS, что позволяет в процессе службы получить антитеррористическую подготовку и освежить навыки действий по освобождению заложников всему составу SAS. Тренировочные базы SP Team оборудованы специальными зданиями и сооружениями, имитирующими объекты, где могут удерживаться заложники. Решение о передаче контроля над операцией и применении SAS в операциях по освобождению заложников принимает кабинет министров в зале для кризисных совещаний COBR. Эффективность применения SP Team чрезвычайно высока; потери среди заложников и бойцов SAS при освобождении заложников из тюрем и захваченных посольств минимальны, но имелись случаи ошибочного уничтожения невинных безоружных людей.


В Германии Grenzschutzgruppe 9 (GSG 9) находится в прямом и единственном подчинении у министра внутренних дел Германии, чтобы избежать ненужного задействования подразделения в незначительных операциях, отреагировать на которые способны подразделения более низкого ранга боеспособности и других целевых направлений. GSG 9 является старейшей антитеррористической группой в мире, имея высочайшую эффективность и крайне низкий уровень потерь как среди бойцов подразделения, так и среди освобождаемых ими заложников.


В связи с законодательными ограничениями на применение GSG 9 за рубежом (это возможно только с согласия самого иностранного государства) в Германии было также создано подразделение Kommando Spezialkräfte (KSK), имеющее меньше подобных ограничений и подчинённое Министерству обороны. Анализ деятельности KSK показывает, что они гораздо больше занимались тем, что кого-то захватывали и убивали, чем кого-то освобождали и спасали, принимая участие в полномасштабных боевых действиях в Ираке, Афганистане, бывшей Югославии. KSK продолжают подвергаться массированной критике со стороны прессы, общественных организаций, законодательной власти и даже представителей Бундесвера в связи с нецелевым использованием подразделения и закрытостью от парламентского контроля. Массированная критика привела к тому, что в ноябре Бундесвер изменил информационную политику и начал кампанию по улучшению имиджа, запустив серию статей и видеоклипов, где KSK позиционировалась исключительно как спецподразделение, занимающееся освобождением заложников и спасением граждан Германии. В настоящий момент значительно усилен парламентский контроль Бундестага за применением KSK. Потери KSK при выполнении операций до сих пор остаются засекреченными, а информационная закрытость не позволяет объективно оценить эффективность их применения.

 
Французская GIGN (Groupe d'Intervention de la Gendarmerie Nationale) одновременно подчиняется как Министерству обороны, так и Министерству внутренних дел, считаясь отрядом специального назначения как армии, так и полиции. Ни в каких боевых действиях не участвует, занимаясь только освобождением заложников и персонализированными операциями по захвату и уничтожению террористов. Подразделение по праву считается одним из лучших в мире в своей области и достигло впечатляющих результатов: проведены более 1600 операций, около 625 заложников освобождены, более 1500 преступников захвачены или ликвидированы, потери среди бойцов GIGN не превысили 11 человек. Примечательно, что в 2015 году GIGN оспаривала приоритет своего использования при зарубежных терактах в отношении французов с другой спецслужбой — SOC (Special Operations Command), входящей в состав Вооружённых сил Франции. В результате консультаций работу по освобождению заложников за рубежом признали сферой ответственности GIGN, которая имеет более узкую специализацию и больше опыта в этой области. Армейцам же оставили работу в зоне вооружённых конфликтов и действия по массовой эвакуации граждан Франции из опасных зон.


В США освобождением заложников за рубежом занимаются все кому не лень: Пентагон, ЦРУ, подразделения Командования специальных операций. Последние операции проводили отряды "Дельта" и "Морские котики" (Seals). Однако входящие в состав ВС и ВМС США подразделения оказались хорошо обучены ведению боевых действий, вторжению в другие страны и ликвидации противников, но часто терпели громкие провалы, когда дело доходило до спасения заложников (операция в Йемене в 2014 г., "Орлиный коготь" в Иране и др.). В 2015 году президент Обама создаёт специальную группу по возвращению заложников, в которую входят представители Пентагона, Госдепартамента, ФБР, ЦРУ, Минюста, Минфина и ряда других государственных органов. По сути это означает создание нового коллегиального органа, призванного координировать работу всех ведомств для достижения единой цели. Решение здравое и, возможно, достойное того, чтобы РФ к нему присмотрелось. Но никаких реформаторских действий по реструктуризации подразделений по спасению заложников пока и не последовало.


Наконец, израильская Сайерет Маткаль, являющаяся образцом для подражания, благодаря дерзости, сложности и профессионализму проводимых ею операций. На счету спецподразделения более 200 операций за рубежом. Эффективность высокая: за последние 45 лет заложники гибли редко, потери среди личного состава минимальны (на каждую сотню ликвидированных террористов погибает 1 боец подразделения). За этот же период отсутствуют сведения об участии Сайерет Маткаль в боевых действиях, а перечень осуществлённых ими операций ограничен освобождением заложников, глубокой разведкой, нейтрализацией конкретных террористов. Сайерет Маткаль подчинена Управлению военной разведки (Aman), которое, в свою очередь, является независимой службой, а не частью сухопутных войск, ВМС или ВВС.



Превращение в «боевых корректировщиков»?


Таким образом, мы наблюдаем тенденцию, в соответствии с которой наиболее успешные зарубежные контртеррористические подразделения либо не подчинены Министерству обороны, либо только частично ему подчинены, либо стремятся к обособленному функционированию. Мы также видим, что мировой опыт высвечивает бесперспективность и вредность использования подобных структур в военных действиях. Однако российское Минобороны продолжает использовать Силы специальных операций в Сирии, деформируя их уникальные навыки и превращая ССО из элитного подразделения в очередных боевых корректировщиков, наводчиков, ДРГ и ДШБ, которых и так достаточно в нашей армии.

Можно предвидеть, что сторонники сохранения status quo скажут: ситуация с захватом российских заложников за рубежом сейчас стоит не столь остро, чтобы уделять этому повышенное внимание. Однако в этом вопросе всё зависит от трактовки понятий "терроризм" и "заложник", которые в нынешнем столетии претерпевают определённую трансформацию. В частности, стоит вспомнить про Женевскую декларацию 1987 года, которая трактует как государственный терроризм массовые произвольные аресты, показательные суды и прочие практики полицейского государства. А от политического понятия "государственный терроризм" до юридического термина "терроризм" — всего один шаг.

В XXI век мы пришли с осознанием того, что терроризм не имеет национальности. Сейчас приходит понимание того, что терроризм также не имеет должностей, званий и государственного статуса. То есть заведомо незаконный (произвольный) вооружённый захват граждан и лишение их свободы является, по сути, тем же терроризмом, вне зависимости от того, совершает его религиозный фанатик или человек в полицейской форме, бросают человека в яму или в тюрьму, выносит приговор полевой командир или официальный суд.

Сегодня в зарубежных тюрьмах находятся около 6000 россиян, сотни из них находятся там незаконно, то есть без каких-либо юридических оснований или по приговорам, несоразмерным совершённому правонарушению. Именно это происходит с десятками наших моряков в Греции, которым раздают пожизненные сроки за преступления, которые они не совершали, и с нашими социологами, находящимися в ливийской тюрьме без суда и следствия. Миграционный кризис и события последних дней в Сирии, Турции, Греции и Ливии делают их заложниками ситуации, поскольку все эти страны что-то сейчас хотят от России, а сидящие за решёткой россияне невольно становятся элементом политического торга и давления на Российскую Федерацию.

Пределы невмешательства имеют чёткие границы, очерченные международным правом и внутренним законодательством государства. Израильские спецслужбы не остановит от операции по освобождению даже тот факт, что их гражданина захватили официальные органы Палестины. США не остановят своих "котиков" потому, что их дипломаты арестованы официальной полицией Ирана. Никому сейчас не придёт в голову оправдывать Холокост потому, что он соответствовал официальным распоряжениям властей Третьего рейха. И нет причин для того, чтобы Россия расценивала незаконные аресты своих сограждан не как терроризм и не была готова к реализации операций по их освобождению.

Охота на россиян по всему миру


И всё же до сих пор Россия не применяла подразделения ССО на территории стран, где не ведутся боевые действия и с которыми формально сохраняются межгосударственные отношения (исключение — Крым), предпочитая по возможности действовать дипломатическими методами. Отчасти это обусловлено тем, что при освобождении незаконно брошенных в государственные тюрьмы людей почти невозможно избежать жертв среди охраны пенитенциарных учреждений, которые по сути ни в чём не виновны, поскольку обязаны исполнять преступные распоряжения властей, не имея возможности оценить их законность и честно выполняя свои должностные обязанности. Освободить пять невинных россиян, убив при этом два десятка ни в чём не повинных иностранцев — это слишком высокая цена, которая сводит на нет целесообразность операции и может привести к серьёзным политическим издержкам. В том числе и этот аспект заставляет зарубежные аналоги ССО уделять особое внимание нелетальным и сублетальным средствам подавления и нейтрализации противника. Например, антитеррористическое подразделение SAS изобрело всем известную светошумовую гранату (G60), а французская GIGN практикует применение электрического импульсного пистолета Taser X26, а при использовании летального оружия старается стрелять террористам в плечо вооружённой руки. «Наш основной принцип заключается в том, чтобы до последнего не применять огнестрельное оружие", — сказал Дени Фавье, экс-командир GIGN.

Анализ видеоматериалов о работе и тренировках ССО позволяет сделать предположение, что они вообще незнакомы с образцами нелетального и сублетального оружия, а сирийский опыт вряд ли научит их стрелять в плечо и стимулирует к минимизации использования огнестрельного оружия.
 
27 февраля (в день ССО) известная рок-исполнительница Юлия Чичерина сказала то, о чём уже давно думают родные и близкие узников ливийской тюрьмы Митига:

"Считаю, единственный вариант — оказать на Триполи силовое давление, чтобы задерживать россиян в дальнейшем для них было невыгодно. Шаги по спасению собственных граждан сплачивают общество, повышают доверие к силовикам, к власти в целом, а это усиливает позиции России. Это вызов для наших спецслужб: пришло время, и это хороший повод навести в Ливии порядок, который разрушили американцы. После убийства Муаммара Каддафи правовое поле в Ливии очень условно. Молниеносный удар с поддержкой ВКС отрезвит всех наших неблагожелателей и заставит уважать русских во всем регионе".


Можно сколько угодно негодовать по поводу компетенции "этих штатских" и возмущаться по поводу того, что "какая-то певица даёт советы военным", но тем, кто носит погоны необходимо принять как данность тот факт, что не они, а гражданское общество (через своих представителей во власти) определяет область, время и целесообразность применения вооружённых сил (при том, что не подлежит оспариванию компетенция военных в выборе средств, методов, стратегии и тактики реализации поставленных задач). И в этом плане Чичерина выразила общие настроения в обществе, которое шокировано массовыми арестами россиян за границей, которые на сегодняшний день достигли таких масштабов, которые наша страна не видала за всю послевоенную историю. Не последнюю роль в этой вакханалии играют США, по запросу которых по всему миру происходит охота на россиян , которая в значительной мере не имеет должных правовых оснований.

Предварительные условия


Конечно же, вмешательство ССО должно происходить после выполнения целого ряда предварительных условий, которые должны реализовать МИД, законодательная власть и компетентные ведомства. Вот эти условия:

— юридическая оценка и признание незаконным лишения свободы российских граждан;
— подтверждение того, что дипломатические методы освобождения граждан исчерпаны, а экономические и политические способы влияния не принесли результатов;
— одобрение Государственной думы (президента) операции за пределами РФ с сохранением секретности планируемой операции;
— оценка рисков и целесообразности операции;
— оценка политических последствий и осуществление комплекса мероприятий по минимизации негативных последствий;
— создание оперативного штаба по контролю над операцией из представителей силовых структур, компетентных ведомств и министерств, законодателей;
— утверждение плана информационного освещения операции на всех стадиях и необходимого контроля за СМИ;
— утверждение плана действий в случае неудачи операции;
— реализация комплекса мер по подготовке общественного мнения как внутри страны, так и за рубежом.

Отработанного алгоритма нет


Как будут реализовываться данные условия, остаётся загадкой, поскольку на данный момент в России вообще не существует отработанного алгоритма действий в подобных ситуациях и отсутствует орган, призванный осуществлять межведомственное взаимодействие, реагировать и принимать решения по защите конституционных прав российских граждан за рубежом всеми доступными методами (в том числе и силовыми, если другие способы исчерпаны). Спросите любого представителя МИД о схеме взаимодействия с МО и методах силового освобождения россиян из зарубежного плена, и в ответ вы получите округлившиеся глаза и утверждение, что российский кризисный кабинет — это, собственно, офис президента.

На сегодняшний день Силы специальных операций напоминают суперсовременный концептуальный автомобиль, напичканный последними достижениями науки и техники, но настолько засекреченный, что неизвестно, где у него находится руль, коробка передач и сцепление.

Одним из важнейших компонентов деятельности контртеррористических подразделений является их публичное позиционирование и взаимодействие со СМИ. Пренебрегавшие PR-технологиями германская GSG 9 получила серьёзные проблемы, а не пренебрегавшая грамотной рекламой GIGN превратилась из строки в расходной части бюджета в высокодоходное предприятие, давая мастер-классы по всему миру, консультируя создание и аналогичных подразделений в других странах и занимаясь обучением даже американской "Дельты" и немецкой GSG 9. Но самое главное, что публичная демонстрация возможностей подразделения во многих случаях оказывает на противника психологическое воздействие, позволяющее зачастую избежать проведения силовой операции, а, следовательно, избежать возможных жертв. Как пример можно привести осаду Балком-стрит, когда террористы сдались, узнав из радиопередачи BBC, что их собирается штурмовать британская SAS.

Прекрасным примером, когда имидж спецподразделений и готовность к их применению работают на профилактику незаконных захватов граждан, являются те же США, которые создали легенду о том, что любой захват за границей американского гражданина приводит к немедленному направлению в район инцидента самолётов, авианосцев и боевых пловцов. Разумеется, это всего лишь миф: граждан США сидит в зарубежных тюрьмах не сильно меньше, чем лиц с иным гражданством. Но если бы не грамотная PR-кампания, то сидело бы их в два раза больше, и не только за дело, но и без законных на то оснований.

Сколько зарубежных полицейских, прокуроров или судей понесли ответственность за произвольные аресты россиян, которые были признаны в этих же странах произвольными и беспричинными? Ноль! Отсутствие страха неизбежной ответственности за произвол и репрессии в отношении наших сограждан позволяют безнаказанно творить в их отношении любое беззаконие. И пока за рубежом будут наблюдать, как наши "коммандос", призванные жёстко реагировать на незаконные захваты и похищения россиян, воюют в Сирии и отрабатывают на полигонах охранные мероприятия, ничего в этом отношении не изменится.

Что же предпринимает руководство Сил специальных операций в сфере Public Relations? ССО имеет для этого три канала: в сетях VK и Twitter, а также на YouTube. Поразительно, но среди почти полусотни размещённых там видео об учениях и тренировках ССО нет ни одного, где бы фигурировали заложники или освобождение гражданских лиц. Освещающим данные задачи, которые должны уметь выполнять ССО, с большой натяжкой можно отнести единственный ролик, где мельком показаны учения по захвату и зачистке гражданского судна от двух террористов в тренировочных штанах при полном отсутствии заложников.


Среди опубликованных материалов вы также практически не найдёте видео тренировок в строениях и закрытых помещениях (где обычно и содержатся заложники), не увидите кадров эвакуации граждан из опасных объектов и оказания помощи раненым. Отсутствует всё то, на что стараются делать акцент зарубежные коллеги ССО.

Министерство обороны не раздумывая бросает свою качественную и дорогую игрушку в пекло вооружённых конфликтов, тогда как общество ждёт от государства хотя бы демонстрации готовности к спасению гражданских лиц в разных уголках планеты.


Что мешает командованию ССО построить на учебных полигонах муляжи тюрьмы Митига, тюрьмы на Гуаме или тюрьмы на острове Сайпан, где содержались похищенные россияне и которые стратегически доступны для специальных операций ввиду близости к береговой линии и аэродрому (вспоминаем операцию Энтеббе)? Кто, если не ССО, должны проводить операции, которыми так гордятся зарубежные спецслужбы, по поимке (ликвидации) и доставке для суда на территорию РФ лиц, причастных к террористическим захватам россиян? Эти вопросы до сих пор остаются без ответа.

На примере истории с Виктором Бутом мы видим, что нашим "партнёрам" не мешают никакие юридические коллизии, чтобы отдать команду на захват иностранного гражданина за рубежом по обвинению в причастности к нанесению вреда американцам, находящимся за пределами США. Но Россия до сих пор склонна практиковать "зеркальные ответы" только тогда, когда вред гражданам РФ нанесён внутри территориальных границ РФ.

Возможно, для руководства ССО это будет новостью, но в России уже существуют негосударственные организации, которые имеют планы тюрем, где содержатся россияне, ведут реестр, отслеживают связи и перемещения причастных к государственному терроризму лиц, располагают контактами местных граждан, готовых оказать помощь в операциях по освобождению. И эти организации готовы поделиться своими наработками, но к ним никто не обращается.

Зачем нам нужны Силы специальных операций?

Выводы


Вероятно, часть миссий ССО до сих пор не рассекречена и не все тонкости их работы допустимы к публичной демонстрации, что делает данный аналитический обзор недостаточно объективным и в некоторой степени односторонним, но есть некоторые выводы, которые представляются вполне очевидными:

1. Полномасштабное использование ССО в вооружённых конфликтах вредно, нецелесообразно и бесперспективно.

2. Необходимы если не совместное подчинение ССО нескольким министерствам (помимо МО), то хотя бы разработка механизма оперативного взаимодействия руководства ССО с МИД и СПЧ. Возможно, это будет некий межведомственный комитет, который будет определять возможность и необходимость применения ССО. В противном случае ССО никогда не освободит ни одного гражданского заложника — хотя бы потому, что Минобороны не располагает информацией о гражданских заложниках.

3. Необходима переориентация ССО на операции по освобождению гражданских лиц (в том числе вне зоны боевых конфликтов) и визуализация этой работы в виде соответствующих публичных видеоотчётов (как это делают зарубежные подразделения, аналогичные ССО).

Хочется надеяться, что абсурдная парадигма, при которой вооружённым людям, незаконно похищающим и удерживающим в заграничной неволе наших сограждан, мы можем противопоставить только ноты и петиции, будет изменена, и каждый россиянин будет знать, что за его спиной стоят не только МИД и правозащитные организации, но и высокопрофессиональное контртеррористическое подразделение. 
Автор: 
скачать dle 10.3фильмы бесплатно

Добавить комментарий